Вернулись со спектакля Бронислава Виногродского. В своем монологе старец поведал историю своей жизни, полную совпадений и случайностей, которые и называются судьбой. Все это он сопровождал игрой на различных китайских музыкальных инструментах, а также калиграфией, физическими упражнениями и медитацией. Вслух читал отрывки из И-Цзина и христианские молитвы. А также вещал о сроках и циклах. И еще у него есть определенная программа "перепрошивки" современного россиянина (про нее мы уже слышали, когда были у него с частным визитом). По сути, конечно, он со сцены и занимался этой "перепрошивкой", и делал это красиво.
Религия на марше
У братьев-католиков можно иногда найти то, чего явно не хватает в православных учебниках по богословию. Вот, например, в руках у меня довольно интересный образчик: "Нравственное действие христианина" под редакцией Ливио Мелина из серии "Аматека" (по ссылке имеется содержание книги).
Ну где еще можно прочитать систематическое и развернутое учение Церкви о биоэтике, браке и сексуальности, экологии, вопросах справедливости и мира? У нас пока только "Основы социальной концепции РПЦ", которые требуют еще подведения итогов дискуссии о них и дальнейшего переосмысления и дополнения. А у них - учебники.
Правда и позиция по этим вопросах в католических учебниках естественно католическая. Но пока нет ничего подобного у нас, будет ли студент в состоянии различить?
Сталкиваясь с проблемой усвоения опыта новомучеников и исповедников мы сталкиваемся с новым феноменом в агиографии: вместо привычного жития перед нами некий усредненный социологический портрет святого новомученика или исповедника. И в этом "социологическом святом" мы совсем не находим личности, и именно поэтому опыт не усваивается. Нет живого личностного контакта. Пора уже уходить от парадигмы усвоения опыта новомучеников и исповедников и обратиться к усвоению опыта конкретных личностей.
Почему, например, тот же свт. Лука (Воино-Ясенецкий) так популярен среди православных? А он между прочим, будучи исповедником, практически никогда не упоминается в этой парадигме "новомученики и исповедники российские", он как бы за скобками этой парадигмы.
Второй момент заключается в том, что канонизация мучеников во многом происходит по документам, а не по свидетельствам очевидцев их жизни и мучений. Это тоже способствует обезличиванию жизни мучеников и потере живого контакта с ними. Этот контакт может поддерживаться только через другую личность - через рассказчика, а не через стенографиста. Море фактов мертвит.
Неужели трудно заметить, что рецепция происходит там, где живых свидетельств больше, чем "мертвых букв" следственных материалов? Так где же экспедиции, призванные отыскать этих свидетелей?
You are viewing
and_shishkov's journal